Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Культура

Игра в кошки-мышки

Среда, 31 марта 2010

Премьера “Летучей мыши” на сцене московского Большого театра в постановке режиссера Василия Бархатова нашумела и в Минске. Певица нашего оперного театра в главной партии московского Большого – событие не просто редкое, а единичное и уникальное.

Из множества претенденток на роль Розалинды была отобрана и участвовала в двух премьерных спектаклях солистка национальной оперы Беларуси Анастасия Москвина.

В год создания “Летучей мыши” Европа переживала страшный финансовый кризис, и ради забытья жители Вены упоенно смаковали уцелевшие символы старой жизни – яблочный штрудель, взбитые сливки и оперетту. На исходе нынешнего финансового кризиса “Летучая мышь” Василия Бархатова – столь же вопиющий разгул роскоши с ее главными фетишами: бассейном шампанского (в который гости бала исподтишка выливают надоевшее вино) и модными морскими круизами (пассажиры которых жестоко мучаются морской болезнью).

Как оказалось, в жизни Анастасии многие опереточные события также происходили. Например, совпадение первое: она уже пела в Большом.

- На этой сцене я уже выступала в 2002 году в спектакле белорусской оперы “Хованщина”, которым открывался год культуры Беларуси в России. А 5 апреля снова еду в Москву – участвую в гастрольном спектакле белорусского балета “Легенда об Уленшпигеле”. В июне опять должны повторить “Летучую мышь”.

- Каким образом вас пригласили на роль?

- В Минск приезжала специальная комиссия по отбору молодых певцов в Молодежную оперную программу Большого театра – двухгодичную школу, готовящую будущие кадры для театра. Я прослушиваться не собиралась – я уже не “молодой кадр”, мне 36 лет. Но позвонила мой педагог Людмила Колос и буквально уговорила поучаствовать в кастинге. “Да я сейчас на рынке, в джинсах и без нот”, – отвечала я Людмиле Яковлевне по телефону… Хотя на прослушивание приехала, сходила в библиотеку за нотами, спела арию, и не ожидала такого эффекта. Дмитрий Вдовин, педагог по постановке голоса, произнес: “Да, сопрано у нас много, а таких красивых тембров мало. Ваш голос похож на голос Рене Флеминг”. Так меня запомнили и спустя некоторое время пригласили на прослушивание для участия в постановке “Летучей мыши”. Там кастинговая система – для каждой премьеры набирают состав по конкурсу. В итоге сформировалось два состава. Премьера шла пять вечеров подряд. Я пела в вечер сдачи спектакля на зрителя, вторую и четвертую премьеры.

- А почему Большой театр решил поставить оперетту?

- Репертуарная политика обдумывается очень серьезно, очевидно, учитывались разные моменты. Во-первых, эта музыка не устарела, в ней много параллелей с сегодняшним днем. Взять хотя бы этого загадочного князя Орловского – этакий русский богач за границей, сорящий деньгами с фантастической легкостью. Во-вторых, спектакль был поставлен как антиоперетта. Режиссер предупреждал, что будет “расстреливать” всех артистов, которые начнут “ломать оперетту”. По его мнению, этот жанр испорчен всякими вульгарными штампами, пухом и перьями, хороший вкус к ней утрачен. И его постановка была целиком выдержана в “большом стиле”. Все солисты оперные, никаких кривляний. Публика после премьеры разделилась на два лагеря: ведь одни пришли на старую добрую советскую оперетту, а другие – в Большой театр.

- Несмотря на свою молодость, Василий Бархатов успел приобрести громкую известность.

- Он очень креативный, мобильный режиссер. Ему нет и 30 лет, но он хорошо знает, чего хочет, и твердо своего добивается. Он знает партитуру, немецкий язык, у него всегда полная готовность к репетиции, никакой импровизации. Хотя при этом Бархатов очень светлый и позитивный человек.

- Кажется, что после “Летучей мыши” с Соломиным и Максаковой уже ничего нового и не придумать.

- О, Бархатов просто фонтанирует идеями. Действие происходит на лайнере “Штраус” (отличные декорации нашего земляка Зиновия Марголина!), на котором путешествует богатая публика. Я – “престарелая оперная дива” лет сорока, и у меня постоянно в руках живая собачка, тойтерьер. Все насыщено символами, интересными ассоциациями, легкими небрутальными шутками. Великолепен бал с настоящим бассейном и действующим фонтаном. Шампанское льется рекой, поэтому хор гостей “Ах, какой чудный бал!” интерпретирован как очередь в туалет. Мой любовный дуэт с Айзенштайном сделан с аллюзией на “Титаник” – я стою на верхней палубе в парящей позе. Самый известный фрагмент этой оперетты – чардаш с участием Розалинды – построен на противоречии: обычно ждут меланхолического номера, а здесь я в истерике, разозлена изменой мужа. То есть идет сплошное нарушение зрительских ожиданий, все дано в неожиданном ракурсе, но при этом все обоснованно, правдоподобно, юмористично.

Для разговорных диалогов был придуман “киношный” трюк – дубляж на русском языке, только в стиле старых пиратских аудиокассет, с “прищепкой” на носу.

В итоге все начинают плескаться в бассейне, раскачивают рояль и пробивают брешь в корабле. Судно начинает тонуть, взрывается шампанское, с аварийным звонком опускается железный занавес, аврал, антракт. Третье действие – на берег выбираются уцелевшие пассажиры, бегает мокрая собачка.

- И актеры тоже мокрые?

- Абсолютно. На самом деле для третьего действия были пошиты дубли наших бальных костюмов, только рваные, грязные, с мокрым и “жеваным” эффектом. Костюмы для спектакля создавал известный модельер Игорь Чапурин. Я никогда так красиво не одевалась. Даже у хора были модельные костюмы от Чапурина.

- Какие дальнейшие планы на сотрудничество с Большим?

- Я не загадываю. Не скрою, что я чувствовала недовольство московских солистов. Они ревновали, что их мало задействовали, приходили на все-все репетиции и открыто ждали моего провала. Два полных месяца, пока мы ставили спектакль, приходилось быть на высоте, много петь в полный голос. За неделю до премьеры – полная готовность: устраивается презентация для прессы, показывается фрагмент постановки, а режиссер и художник комментируют свою концепцию. За мной была поддержка нового руководства театра, “партии” Леонида Десятникова, который активно сопротивляется консерватизму, ищет новые голоса и новых постановщиков. На мне лежала огромная ответственность: отработать так, чтобы потом людей, которые на меня положились, не упрекнули, – зачем пригласили ее, у нас и своих певцов много.

Даже если это была однократная акция, я осталась очень довольна, потому что поняла, что нахожусь на высоком профессиональном уровне.

- Кажется, вы начинали карьеру с оперетты? Не хотите ли вернуться в этот жанр?

- После окончания консерватории я действительно работала в минском театре музкомедии на полставки. Там мне сразу предлагали главные партии и, кстати, именно Розалинду, а в опере – сначала второплановые. Я выбрала оперу, но “Летучая мышь” меня все-таки настигла…

Артур ЗАЙЦЕВ.

Источник: Портал Беларусь Сегодня